-
Рекомендуем - "Нет подходящих публикаций" или
И если посмотреть на них без мистики,
и рассуждать логически,
то их, скорей всего, не должно было быть…
Короче, игра судьбы
и рокового стечения обстоятельств,
стечение нелепости с халатностью …
В них было больше случая,
чем страшной неизбежности…
И я почти уверен, что вся ответственность
за нападения на президентов
лежит на службах безопасности.
Их небольшая, неумелая охрана
позволила убийцам без препятствий
приблизиться вплотную к президентам
и расстрелять практически в упор.
Убийцы получали полную свободу действий.
Причем, ранение Гарфильда в спину, а Мак-Кинли в грудь и живот с медицинской точки зрения не были опасными, и врачи обязаны были их спасти.
Во всяком случае, сегодня
от таких ранений не умирают.
Это точно!
А покушение на президента Кеннеди,
вообще напоминало бойню
с заранее известным результатом.
Все знали, он поедет в Далласе
в открытом автомобиле по всем известному маршруту.
В распоряжении убийцы
на всём маршруте следования кортежа
на выбор были удобные позиции
с прекрасным обзором для стрельбы,
заняв любую из которых,
он мог бы, отстрелявшись, исчезнуть без помех.
И всё, действительно случилось, как на заказной охоте.
Подводят жертву к расстрельному столбу,
где у неё отрезан путь к отходу,
и там расстреливают в упор…
Нелепое, абсурдное убийство.
Да и смерть Гаррисона от простуды
мне кажется достаточно нелепой!
Убийство Линкольна в театре
вообще вошло в разряд курьёзов,
и выглядит абсурдным, несуразным.
Тогда фактически, как оказалось,
его никто не охранял.
Пусть даже, если и предположить,
что было послано оккультное воздействие,
но всё-таки, охрана
должна всегда стараться быть на высоте,
и чётко выполнять свои инструкции,
и контролировать любую ситуацию.
И, главное, — всё это ей по силам …
А там, в театре, его охранники
элементарно прошляпили убийцу!
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Не так-то всё здесь очевидно.
Начнём с того, что не случайно
это всё произошло в театре.
Сцена 5.
В этой сцене Фауст и Мефистофель наблюдают за эпизодами как бы сверху. Эпизоды разворачиваются внизу.
Вашингтон. 14 апреля 1865 года, страстная пятница. В театре Форда вот-вот начнётся комедия Тома Тейлора «Наша американская кузина». Фауст и Мефистофель входят в зрительный зал.
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Театр — место — лучше не придумать.
Здесь — полумрак, полно народа,
внимание рассеяно по залу
и отвлекается на пустяки, и, словом,
здесь охране не уследить за каждым.
Ф А У С Т: Так, значит, не случайно,
что всё случилось именно в театре?
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Конечно!
А где ж ещё, как ни в театре
один спектакль может плавно перейти в другой?!
Сам посуди, где, как ни здесь, возникнуть режиссёру,
который встроит свой сюжет в канву событий,
развернутых на сцене!..
Когда с началом представления свет в зале гаснет,
незримый кукловод возьмёт все нити действа в свои руки,
расставит кукол по местам и заведёт другой спектакль.
…Когда на улице увидел ты афишу
с названием пьесы и списком действующих лиц,
то это пусть тебя не вводит в заблуждение.
В афише видишь ты одно, а там, в театре, будет что угодно.
Ф А У С Т: Согласен.
Те, кто пошёл в театр на Дубровке,
чтоб посмотреть «Норд-Ост»,
не ожидали стать актёрами в другом спектакле.
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: … Я думаю,
что не открою тайны, когда скажу, толпа —
весьма удачно подойдёт для покушения.
Ф А У С Т: Естественно — охране там не уследить за каждым!
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Важней другое…
Она на каждого накинет поводок,
заставит всех плясать под дудку.
Когда шум в зале замолкает и гаснет свет,
когда все взоры обращены на сцену,
у режиссёра возникнет верный шанс
легко осуществить подмену.
Никто и не заметит, и не задаст вопросов!
Как будто, так и надо!
Один спектакль незаметно, как будто бы украдкой,
невольно перейдёт в другой.
В театре, в кассе ты берёшь билет, планируя одно,
а там, на сцене, можешь стать свидетелем чего угодно.
И в этом — магия театра.
Тот режиссёр действительно творец,
когда он сможет зрителей вовлечь в процесс
и сделать их участниками действа.
Естественно, что все повалят валом на спектакль,
в котором режиссёр сумеет каждому из них дать маленькую роль,
когда и зал, и ложи, и балкон становятся участниками пьесы.
А, впрочем,
ты кое-что увидеть можешь сам,
и в полной мере ощутить
благоухание лицедейства.
Свет в зале погас, начался спектакль.
Ф А У С Т: Послушай, что так сильно давит,
как будто всё спрессовано в тиски: и время, и пространство.
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Всё правильно,…
ты, верно, всё подметил…
На этот раз предчувствия тебя не обманули …
Машина смерти закрутила жернова,
подмявши под себя и события, и судьбы,
скрутив их нити в один большой клубок …
Все в этом зале ощущают, что сейчас
должно случится нечто.
Но, обрати внимание, сегодня здесь они —
не столько зрители, —
скорей участники инсценировки.
Они приехали в театр не столько для того,
чтоб посмотреть на что-то,
а чтобы — поучаствовать самим.
Хотя, и посмотреть им будет что …
Такое редко происходит в жизни:
не так-то часто удаётся лично
участвовать в спектакле тем более в таком.
Поэтому, когда им раздавали роли
никто от них не отказался.
И согласись, что если вдруг
тебе когда-нибудь предложат
принять участие в спектакле,
чертовски леденящем кровь
ты тоже не откажешься…
Ф А У С Т: … Что за флюиды пропитали всё кругом?
Я не пойму всё, то ли это запах, …
то ли какие-то вибрации?
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Это и есть пьянящие миазмы смерти.
Они действительно везде, все ими одурманены.
Ф А У С Т: А, что такое на лбу у Линкольна?
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: А это — метка смерти…
Ф А У С Т: Но почему все к ней так безразличны,
упорно не хотят её заметить, …
А, может, притворяются, что ничего не замечают? …
Но главное — не бьют тревогу!
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Никто не будет бить тревогу:
пьянящий запах смерти — он умиротворяет.
К тому же, все воспринимают эту метку,
как маску в маскараде.
Здесь Линкольн лишь — актёр, такой же, как они,
и метка смерти на его лице —
всего лишь маска к исполняемой им роли …
Да, внешне она не так заметна,
но, все её прекрасно чуют,
и именно она манит к себе
и побуждает повернуться,
и живо наблюдать за президентской ложей …
Интуитивно все всё прекрасно чувствуют,
однако, не всегда внимают голосу предчувствий,
стараясь гнать их от себя. А зря …
А поднимать тревогу?.. Зачем,
ведь все — при деле …
Все в этом зале исполняют роли в одном зловещем шоу,
в котором всё расписано по нотам, …
где каждый строго исполняет полученную роль …
Ф А У С Т: Ну, хорошо,
а где ж убийца Линкольна Джон Бут?
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Он тут недалеко на изготовке
ждёт подходящего момента, …
по крайней мере, он так наивно думает.
Хотя, на самом деле, он ждёт отмашки,
не понимая, что он уже давно «под колпаком»,
и «пляшет под чужую дудку».
Здесь он — всего лишь пешка
и ничего не может сделать без команды.
Пока же его номер впереди,
и он смиренно ждёт от кукловода
отмашки для выхода на сцену …
Сегодня бенефис его и Линкольна.
Ему, как бывшему актёру, здесь всё знакомо;
он знает все ходы и выходы в театре
гораздо лучше, чем охрана президента.
И вообще: он всех тут знает, он здесь свой …
Сегодня он и президент здесь не случайно.
Театр — место,
куда сегодня их влекло неодолимо.
Хотя они формально не знакомы,
но что-то не даёт расстаться им друг с другом
и разорвать оковы, связующие их…
Ф А У С Т: … Смотрю я в зал, перебираю лица,
но всё не вижу среди них индейского вождя,
родившегося вновь?..
И, как я понимаю,
он тоже должен быть отмечен меткой смерти?!..
А вообще-то? Кто здесь дирижер?
И кто организатор всех событий?
М Е Ф И С Т О Ф Е Л Ь: Быть может,
Содержание: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34